Приметы осени

Мелькает жёлтый лист на зелени дерёв;
Работу кончил серп на нивах золотистых;
И покраснел уже вдали ковёр лугов,
И зрелые плоды висят в садах тенистых.

Приметы осени во всём встречает взор:
Там тянется, блестя на солнце, паутина,
Там скирд виднеется, а там через забор
Кистями красными повиснула рябина;

Там жнива колкая щетинится, а там
Уж озимь яркая блеснула изумрудом,
И курится овин, и долго по утрам,
Как белый холст, лежит туман над синим прудом.

И целый день скрипят воза, и далеко
Ток отзывается под дружными цепами,
И стая журавлей несётся высоко,
Перекликаяся пopoй под небесами.

Прости, пора цветов и тёплых ясных дней!
Пора блестящих зорь, черёмух благовонных,
Пора играющих зарниц во тьме ночей
И песен, и любви, и грёз неугомонных!

Но осень я люблю: она мила мне; пусть
Все чары вешние она уничтожает;
Но в ней какая-то есть вкрадчивая грусть,
Которую душа и любит и ласкает,

Которой нравятся и клочья серых туч,
И листья, в воздухе кружащиеся шибко,
И этот трепетный и бледный солнца луч,
Как умирающей красавицы улыбка.

Не позднее 1855


Когда нежданная утрата
Подруги, сына или брата
Нас тяжкой скорбью поразит,
Тогда в тоске невыразимой
Весь мир, и зримый, и незримый,
Душа в свой траур облачит;
И тяжело она страдает,
И всё тогда, что видим мы,
Как будто из могильной тьмы
Нам милый образ вызывает.
А думы чёрные меж тем,
Как вороньё над трупом, вьются;
И слёзы долго, долго льются,
Неосушаемы ничем.

Так часто осенью ненастной
Вдруг исчезает солнца луч
И, скрывши блеск лазури ясной,
Несутся стаи тёмных туч,
Несутся с бурей и дождями
Над обнажёнными полями
И за собою в небесах
От мира долго солнце прячут,
Как будто всё грустят и плачут
О тёплом лете и цветах.

Апрель 1856


Свидание

Как зеркало река. В стекле своём зыбучем
Картинно отразил сияющий залив
И пурпур с золотом, разбросанный по тучам,
     И берега кремнистого обрыв.

Над ним колышутся желтеющие нивы,
Диск солнца золотой за рощею исчез,
И гаснут уж зари вечерней переливы,
Бросая тихий свет на бледный свод небес.

Ладья качается у берега. В молчанье
Под старой ивою я жду явленья звезд.
С звездою первою назначено свиданье,
И недалёк рекой мне будет переезд.

Туда, на высоту кремнистого обрыва,
Когда расстелет ночь весенняя свой мрак,
Она придёт туда волнующейся нивой
И камнем, брошенным в залив, подаст мне знак.

Но вот уж и звезда. Спасибо ей, спасибо!
Теперь условного я знака только жду,
И встрепенётся ль лист, в воде плеснёт ли рыба –
Поспешно я к ладье привязанной иду.

Но всюду тишина; ничто не шелохнётся...
Взор бродит далеко по водному стеклу...
А грудь так и кипит волненьем; так и рвётся
     Рука нетерпеливая к веслу.

Не позднее 1858


Озеро

Люблю я светлую равнину сонных вод
В пустынном озере, когда луна взойдёт
И смотрится в неё с алмазными звездами;
Иль в час, когда, зари окрашены лучами,
В ней клочья плавают румяных облаков
И тень колеблется от тёмных берегов.
Там куст ракитовый, как остров, над водою
Разросся, окружён высокой осокою, –
Там, остановленный в заливе тростником,
Мелькает чёлн вдали... и всё молчит кругом,
Лишь чайка прокричит над сонными водами,
На миг разрезав гладь их белыми крылами.

Не позднее 1859


О, не забуду я тех дней очарованья,
Тех пламенных ночей, исполненных и мук,
И грёз несбыточных, и пылкого желанья,
Когда мне душу жгло очей твоих сиянье
И трепет возбуждал мне милой речи звук!
Как высказаться вся душа моя хотела!
Но, как ребёнок, я робел перед тобой,
И речь моя в устах и гасла, и немела...
Нет, нет, не знаешь ты, как страсть моя кипела,
Как я блаженствовал и как страдал порой;
Я помню: всё цвело; был май; весны любовник,
Пел соловей всю ночь в саду, где так темно.
О, в молодой душе он многих грёз виновник!
Он влёк меня туда, где расцветал шиповник,
Бросая тень в твоё открытое окно.
И видел я не раз в те дни, как расплеталась
Коса волнистая; как с белого плеча
Сорочка белая нечаянно спускалась;
Как тень мне милая мелькала и скрывалась
И гаснула потом горевшая свеча...

Не позднее 1859


Оделся сад зелёным листом,
И звонким, соловьиным свистом
Он оглашён и ночь и день,
Брожу по нём тоской томимый.
А образ твой неотразимый
Меня преследует как тень.

Вокруг цветы, и блеск, и нега,
А мне всё жаль и вьюг, и снега,
И зимних пролетевших дней,
И наших встреч, и наших споров,
И брошенных украдкой взоров,
И недомолвленных речей.

И их забыть я не умею
И не могу: я всё лелею
Тобой убитый счастья сон;
И всё туда стремятся взоры –
В ту даль, где твой приют, и горы,
И лесом скрытый небосклон.

И всё б душа отдать готова,
Чтобы услышать только слово
Одно из милых уст твоих:
Что не обманут я мечтою
И что любим я был тобою,
Хоть день, хоть час один, хоть миг.

Не позднее 1859


Мы стояли на балконе.
День погас уже. Звезда
Там, на синем небосклоне,
Загоралась. Никогда
Свод небес так не был ясен,
Так прозрачен и прекрасен;
Никогда, как в этот миг,
Божий мир нам так велик
Не казался. Мы стояли,
Полны думы и печали.
Взор горел под влагой слёз,
Тень ложилась от заката;
А из тёмной чащи сада
Нёсся запах вешних роз.
Всё молчало: лишь порою
Пролетал вечерний жук
Да тростник в реке с волною
Издавали лёгкий звук.
Уж стемнело. Мы стояли,
Полны думы и печали.
Грустью скован был язык;
Но мы много говорили
И молчаньем: мы любили,
Мы прощались в этот миг.

Не позднее 1860


Сплин

Мёртвое молчанье
Разлито вокруг.
Странное мечтанье
Обуяло вдруг:

Напрягаю силы,
Рвусь постигнуть я
Чудный сон могилы –
Мир небытия,

И всю ночь я трачу
В грёзах, чтоб решить
Гамлета задачу:
«Быть или не быть?»

Не позднее 1860


Всё спало вокруг... Мы открыли окно
     И долго сидели, смотря
На яркие звёзды и в даль, где давно,
     Давно загоралась заря.

Всё спало вокруг... Под завесою тьмы
     Один соловей лишь не спал
Да слушали только бессонные мы,
     Как громко в саду он свистал.

И всё, всё молчало кругом, только сад
     Листами шептал, как живой,
Да с белых черёмух в окно аромат
     К нам нёсся с прохладой ночной;

И всюду был сон, всё молчало кругом,
     Лишь мы не могли с ней заснуть,
Да сердце, недружное вечно со сном,
     Стучало в горячую грудь.

А звёзды на небе всё гасли меж тем;
     Краснели вдали облака,
И слышался тихий мне ропот: «Зачем
     Так вешняя ночь коротка!»

Не позднее 1861


Письма

О сердцу милые листки!
О строки, писанные ею!
Читая вас, я не умею
Сдержать порыв моей тоски.

Давно вас, милые слова,
Рука мне милая чертила,
Но вас ничто не изменило:
Ни свет, ни время, ни молва.

Не стёрлись вы, не отреклись
Ни от чего, боясь огласки,
Как та, которой нежно ласки
В вас, неизменных, излились.

Но отчего же вас, листки,
Вас, строки, писанные ею,
Ещё читать я не умею
Без тайной грусти и тоски?

Иль не пришла ещё пора?
Иль сердце в муках не окрепло?
Так часто блещет из-под пепла
Огонь сгоревшего костра.

Не позднее 1862


Звучала гитара вдали...
Слетая со струн её, звуки
По воздуху плавно текли,
Исполнены неги и муки.

Кто знает: томила ль тоска,
Безумная ль страсть волновала
Того, чья так стройно рука
Со струн эти звуки срывала.

Но сердце из груди рвалось
Им встречу и билося шибко:
В тех звуках и запах был роз,
И слёзы дрожали с улыбкой.

То слышался ропот, то вздох,
И грудь замирала, тоскуя,
Как будто в тот миг её жёг
Незримый огонь поцелуя.

И было душе так легко,
Так много в ней грёз пробуждалось
О том, что от ней далеко,
Что к сердцу когда-то ласкалось.

Дрожало сиянье луны
Сквозь ветви развесистой липы,
И были так жизнью полны
Все тёмные сердца изгибы.

А звуки всё тише текли,
Волшебные, чудные звуки,
И гасли, теряясь вдали,
Исполнены неги и муки.

Не позднее 1862


Желание

Посмотрел бы я на море шумное,
Полетел бы я на корабле,
Чтоб размыкать горе там безумное,
Что томит мне душу на земле.
Может быть, – как знать – страны далёкие
Облегчили б раны мне глубокие.

Я взглянул бы на небо Италии,
На римлянок с страстью огневой,
На глаза их чёрные, на талии
Стройные, как тополь молодой,
На луну, на звёзды золотистые
И на рощи тёмные, душистые.

А потом понёсся бы к экватору,
Побывал бы я у этих скал,
Что темницей были императору,
Где в тоске он долго изнывал, –
И с тоской, и с чувством умиления
Поклонился б я могиле гения...

Посмотрел бы я на море шумное,
Полетел бы я на корабле,
Чтоб размыкать горе там безумное,
Что томит мне душу на земле.
Может быть, – как знать – страны далёкие
Облегчили б раны мне глубокие.

Но когда бы, полному томления,
Ни моря, ни небо чуждых стран
Не пролили в душу мне забвения,
Не закрыли б в сердце старых ран, –
Возвратился б я в страну любимую,
Чтоб зарыть в ней грусть землёй родимою...

Не позднее 1862


У гроба

У гроба твоего тоскуя,
Один в полуночной тиши,
Стою и плачу, и хочу я
Бессмертью веровать души.
Прости! последние лобзанья
Передаю твоим устам;
Скажи мне: ждать ли нам свиданья?
Соединимся ли мы там?
И если ждёт нас жизнь другая,
Мы сохраним ли, улетая
Туда, за грань могильной тьмы,
Все чувства, сердцу дорогие,
Воспоминанья все земные
И в них кого любили мы?
И если ждёт нас жизнь другая,
Мы, к ней с земли перелетая,
Не разольёмся ли душой –
В эфир, в волну, в сиянье света,
В огонь, в цветок, в мечту поэта,
В звук мимолётный, в мрак ночной?
Иль, дети одного мгновенья,
Исчезнем мы, как наши сны,
Как наша скорбь и наслажденье,
Как звук оборванной струны?
Скажи мне: ждать ли нам свиданья?
Соединимся ли мы там?
Прости! последние лобзанья
Передаю твоим устам.

Не позднее 1862


Я один ли, в толпе ль многолюдной, –
Всё мне, чем-то зловещим грозя,
Улыбается призрак твой чудный…
Отчего ж мне забыть тебя трудно?
Отчего ж мне забыться нельзя?

Но придёт же тот день; разорвётся
Наша грустная связь – и тогда,
Как душа в мир иной понесётся,
И она в этот день улыбнётся
И забудет тебя навсегда.



Что за чудная ночь! – посмотри:
В белом облаке тонет луна,
Весь закат облит светом зари
И какая везде тишина!

И как свищет вдали соловей,
И какой аромат от цветов,
А в саду сколько длинных теней
Протянулось от лип и дубов.

Этим воздухом чудным дыша,
Из груди сердце вырвется вон;
Эта ночь, как любовь, хороша.
Друг мой! Что это – жизнь или сон?

Ты молчишь? Что ж задумалась ты,
К моему приклонившись плечу?
Или тонешь ты в море мечты?
Нет, я жизни, я жизни хочу…

В счастье долгое верить не нам, –
И зачем? – оно сердцу не в мочь…
Я всё счастье в грядущем отдам –
Всё, за эту волшебную ночь.



Николай Греков.
Стихотворения. М., 1860.

Поэты 1860-х годов. Библиотека поэта, малая серия. Советский писатель, Ленинградское отделение, 1968.
Развлечение. М., 1863, т. IX, № 37; 1964, т. XIII, № 25.