| |
Спокойной девушке в себе не верю.
Не мне со страхом закрывать, когда
Стучатся, двери
Завистнице, ветрам и зверю.
Осенний вечер кровь прольет и стынет.
Широко небо пустоту полей раздвинет.
Трещат кое-где костры. Усталый
Человек лениво сук подкинет.
Я выйду, пью полей холодное дыханье
И слушаю, дрожа, родное тоскованье
В тягучем волчьем завыванье.
Вот только нет на теле волчьей шубы…
Голодный взгляд<,> и странно сухи губы…
И жуток смех, открывший зубы…
[Мочалова 2004, с. 164]
Сон
1.
Сон крепок, словно сытый волк,
С дождей взял серебро и шелк.
Днем в белых тучах тихо бродит сон.
Кто любит сон, тот странно днем смущен.
Сон – жизни снег – земле,
Сон – белое перо в орле.
Сон плавность девушке дает
И воину подносит мед.
Есть тихие, родные сну слова,
От них закружится, слабея, голова…
2.
Нежный, видела во сне,
Преданно тебя любила.
Сплю я крепко на спине.
Рано. Солнце не всходило.
Поезд. Люди. Суета.
Мы как будто едем к морю.
Бледно-розовы уста,
Сильны руки, звонки шпоры.
Милый, синий, милый взгляд.
Я проснуться не хотела!
Встала рано, вышла в сад –
Словно облачное тело…
3.
Догнал меня на дорожке. Как целовались…
Осень, весна и начало зимы.
Блаженные колокола качались,
И жили только деревья да мы.
И, затаив за бледностью силы,
На нас опустила взоры смерть.
И так неуклонно ты умер, милый,
Словно продолженье нежности – смерть.
Помню себя легкой, как пена,
Взнесенной на последнее острие.
Неизъяснимой была перемена,
Странной<,> – и я вступила в нее…
4.
Кого искала, догоняла,
Какою песнею томилась,
Когда с румянцем ярко-алым
Вдруг на лугу я очутилась?
День, одаренный крупным зноем,
Здесь делал явными все силы.
Луг изумрудным был покоем,
Где незапамятно любила.
Остановилась, прояснилась
И в свет я солнечный врастаю,
И в сердце, что смятенно билось,
Ширь золотую ощущаю.
И где течет, блистая, речка,
Пьяна от солнечного смеха,
Я кругло-звонкое словечко
Бросаю на лесное эхо!
5.
Час просыпанья, как лазурный грот,
Сияет музыкой безмолвной.
Пока сильнеет пламенный восход,
Час плещет ласковые волны.
Прозрачно сплю, и ум мой ослеплен.
Вся в облачном движенье келья.
Как бережливо преломляет сон
День розовым достоинством веселья!
[Мочалова 2004, с. 164–166]
Фили
В сугробах старого дома
Тетушки пили кофе
В медлительные часы
Медлительной крови.
Неизменная Анна,
Всегда опрятно одета,
Входила подать сливки,
Простучав каблуком по паркету.
Ленились в саду розы.
Воздух жужжал от зноя.
В низкие окна
Ломилось небо голубое.
Но опускали шторы,
Ведя разговор по хозяйству,
Затворяли двери на террасу
Из нелюбви к пространству.
В комнатах чинно. Дышит
Прохладный букет резедовый,
Начат роман английский,
Герои с пробором ровным.
Или пасьянс разложен,
Тоскующий беспредметно
О человеческой жизни
Нашей, грустной и смертной.
[Мочалова 2004, с. 170]
Прадед
Никто никогда не расскажет:
Каким был мой прадед?
Шутником ли? Прижимистым? Рослым?
Был ли суровым в правде?
Избяным запахом дышит
Галич костромской,
Откуда с рыбным лотком
Он шел на встречу с судьбой –
С Москвой. Шагал отважно,
Сероглаз, молчалив, упрям,
Мертвым серебром рыбы
Торгуя по господам.
Что думал он на ветру,
С ношей идя перелеском?
Мечтался ли дом ему,
Окна с ситцевой занавеской?
Или без мысли вдыхал,
Шагая, смутную радость,
Что держит правнучку, меня,
На земле вескостью клада.
[Мочалова 2004, с. 170–171]
Сеанс «Джоконды»
Леонардо да Винчи
Тебе восторг далекий хор
Поет сквозь заросли преданья,
И крепкий воздух снежных гор –
Твое посмертное молчанье.
Зеленоватые струйки на побегушках
У жажды неги сквозной –
Фонтаны. Музыка искр и брызг.
Леонардо, внедренный в окно.
Вот вошла. Полуоткрытые двери.
Улица, как кометный хвост.
Моря волненье.
На середину выдвинутый холст.
Лунный обморок. Корней недомолвки.
Человеку великий соблазн –
Матовое лицо Моны Лизы
С двойственным выражением глаз.
Борясь с хищными свистами,
Палимый едким огнем,
Линии чистые
Намечает он.
В ее улыбке –
Дрема и топи.
Полуотказ жить на Земле.
Дерзновенье
Луной над любовью
Полнеет.
[Мочалова 2004, с. 171–172]
Светлячок
Спит глубоко ребенок,
Светя своим теплом,
Как светлячок в ночи.
И прячешь в войлок шаг,
И шепотом прислуживаешь ночи…
Дом полон до краев
Глубокою погодой.
[Мочалова 2004, с. 187]
Болшево
Рвалась,
Растягиваясь, молния.
Гром поперхнулся в сорванном дожде.
Ссыпался дождь звенящими колючками.
Гроза шипела в бешеной воде!
Сквозь задыханье!
Сквозь небо трясенье!
Кидался пачками бенгальский свет!
Клочки пейзажей, как с автомобиля,
Шарахались, взметнув кромешный цвет…
Валились близко глыбы громовые,
И беспорядочно совался нос
Какой-то ослепительной гримасы
В укромные темноты сосен.
Бежал малинник под окном в смятенье.
Швырялся ветра рваный балахон!
Был чернокрылый дождь один на свете,
Там, где кончался обмерший балкон…
Скрипеньем вторя аховой присядке,
Кавалерийским натиском воды,
Лес черно-бурый шумно содрогался,
Вбирая сок сокровищной беды.
И я с таким блаженным замираньем
Каталась с великаньих гор громов!
Я веселилась полным обладаньем:
От кладов золотых – до облаков!
[Мочалова 2004, с. 186–187]
Бальмонту
Колкой шерсткою рукоплесканья пробежали
В говорливой, многолюдной зале.
Люстры слабо-пьяный свет –
Душу обнимающий браслет.
Голос вспоминал Эпоху Возрожденья,
Страстно-рыжую и полную кипенья,
И стояло предо мной весь час
Ваше имя зорким, как алмаз.
Может быть завидным перед смертью
Воздух золотистый на концерте,
И, подобна греющим ручьям,
Нежность к Вашей жизни и стихам.
[Мочалова 2004, с. 169]
Вячеславу Иванову
1.
Ночь совершенней дня,
И в Вас, как в звездной ночи,
Стоит надмирная прохлада.
Безогненностью дальнего огня,
Крылатым холодком мне в очи –
Вы над ковром ликующего сада.
2.
Так, всякий, кто знал Вас,
Бывал в Альпах.
Вас всякий знал, кто раз
У счастья просил пощады.
Через меня послана
Белая роза –
Роза бездонного мира –
Поцелуем глубин благовонных,
Веяньем звездного неба
Навстречу сиянию в Боге
И вечной живости веры –
Даром любви.
3.
Как странно я запомню это лето,
Где, царственным вниманием согрета,
Я в ласточку менялась из совы!
О, древнее лукавство жизни,
Приоткрывающее путь к отчизне<,> –
Зеленый цвет травы!
И как меня загадочно делили,
Потягивая кончики усилий,
Любовь, трава и лень!
О, сад мой под Москвой, всех трогательней мест!
Глядеть, дышать – никак не надоест!
Торжественно-бездумен день!
[Мочалова 2004, с. 168–169]
ЛИТЕРАТУРА:
Мочалова 2004 – Ольга Мочалова. Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах.
Составитель А.Л.Евстигнеева. М.: Молодая гвардия, 2004.
|
|
