Поэзия Московского Университета от Ломоносова и до ...

Рождение Ваагна^*)

      Мучились мукой родин
      Недра небес и земли,
      Лона пурпурных глубин,
      Красный тростник на мели.

Зыблется заросль курящихся жерл;
Пламя змеится из тоненьких горл;
Змейки склубились – и вспыхнул тростник;
Море зарделось пурпурным пожаром:
В жарком венце, в велелепии яром
Юный Ваагн из пучины возник!
            Огнь – волоса;
            Солнца – глаза;
Лик опушён пламенеющим пухом;
Дышат уста огневеющим духом.

Бурного моря пурпурный прибой
Ходит, и хлещет, и берег разит.
Юноша реет над ним огневой,
Огненной пасти разверстой грозит.
Ветры, не дуйте! Родился Ваагн!
Волн не бичуйте!.. И взвился Ваагн.
Конь под Ваагном – крылатый огонь!
Гривой взмахнул – и в поднебесье конь!

Солнце, кто мчится, слепительный, ввысь?
Лик покрывалом прикрой, и затмись!
Ты ль пред Ваагном склониться не рад,
Сын исполинов, седой Арарат?
Звону пучины, небес и земли,
Чаша страданий, край отчий, внемли,
Многодраконный, родной Айастан^*):
Солнцем спасенья ты днесь осиян!

Умолкли навсегда времён былых народы,
Родились новые народы в смену им;
И с пальмой нежною зиждительной свободы
Склонилось счастие к народам молодым.

И слава прадедов, забрезживши звездою,
Роняет им свой луч и светом гонит зло;
И добытый трудом, печалью и борьбою,
Венок бессмертия венчает их чело.

Лишь только ты одна, Армения родная,
Лежишь, как труп живой; мне горестно взглянуть:
В цепях тоскуешь ты, прекрасный лик склоняя,
Размётана твоя истерзанная грудь.

Из-под твоих руин не глянет ветвью новой
Зелёный мир любви, – спасения символ;
Возложен на тебя тоски венец терновый,
Венец немых скорбей и вековечных зол!

Но нет, ты не умрёшь! Я верю в обновленье;
Оно должно прийти, – оно к тебе придёт!
Во мраке вековом горит звезда спасенья!
Проснися, близок час, о родина, – он ждёт!

Всё то, что некогда в душе твоей боролось,
Пусть вспыхнет вновь! Воспрянь во прахе и пыли!
Хоть полумёртвая, услышь, подай свой голос, –
Твои сыны придут со всех концов земли!..

Новая весна

Ожидать тебя – кому же?
Ты зачем идёшь, весна?
Воспевать тебя – кому же?
Тщетно ты идёшь, весна!

В долах кровь стоит, как море,
Мрак клубится на просторе:
Этот год принёс нам горе,
Ты куда идёшь, весна?

Соловью запеть, залиться –
Для кого? кому любиться?
Чьё же сердце будет биться?
Тщетно ты идёшь, весна!

Нет соловке розы милой;
Вот цветник – пустой, унылый;
Кто – без горести постылой?
Ты куда идёшь, весна!

Птиц твоих не сыщет стая
Гнёзд родных, не узнавая
Изувеченного края,
Тщетно ты идёшь, весна!

У певца уста закрыты;
Каманча и саз^*) – забыты;
Сердце жжёт недуг несытый, –
Ты куда идёшь, весна?

Ожидать тебя – кому же?
Тщетно ты идёшь, весна!
Воспевать тебя – кому же?
Ты куда идёшь, весна!

Зерно

Светает. На пашню пора поспешить,
Взрывать сошником грудь покорных полей.
Зерно, я земле дам тебя сохранить
До жаркого лета, до солнечных дней.

С тобой своё горе я сею, зерно!
Но Бог повелит, и ты встанешь опять:
Умрёт под землёй только горе одно,
А ты возвратишься меня утешать.

Пред Матерью Бога с молитвой склонясь,
Поставлю свечу, воскурю фимиам,
Чтоб туча над нивой дождём пролилась,
Чтоб милость Пречистой светила хлебам.

Но если в грехах я погряз без конца
И милости нет мне, – я в море тогда
Весь пот обращу трудового лица,
Чтоб жажды не знало зерно никогда!

Зерно, прорасти, зеленей, а потом
Покрой наши нивы волной золотой.
Тогда лишь в ласкательном шуме твоём
Узнает усталое сердце – покой!

Араз

Араз^*) течёт, волной бия,
Волной в утёс крутой бия.
Где схороню свою тоску,
О землю головой бия?

Араз, твой вал встаёт сильней!
Ты не видал ли яр^*) моей?
Мне не достичь заветных грёз,
Так утоли тоску по ней!

Густеют тучи над горой,
Один грущу о дорогой,
И сожжена душа моя:
Что ждёт её, – молю, – открой!

Пишу письмо в бессонный час
И слёзы лью рекой из глаз:
Заря ещё не тронет волн,
К тебе снесу печаль, Араз!

На камень луч дневной упал,
Так в сердце пламень злой упал;
Из чёрных глаз, с бровей дугой
Мне в душу страх немой упал.

Араз течёт, волной бия,
Волной в утёс крутой бия.
Где схороню свою тоску,
О землю головой бия?

Снег засыпал все пути –
Ни проехать, ни пройти.
Ах, раскройся, Алагяз^*),
К моей милой пропусти.

Путь мой тяжек, каменист.
Сердце сохнет, словно лист.
Я без милой – на земле
Чужестранец, день мой мглист.

Видел милую: без сна
Горько плакала одна.
Дай дорогу, Алагяз, –
Не идёт ли там она?

Что за птица там, на пне?..
Сердце точит кровь, в огне.
Через горы б полетел
К милой, если б крылья мне.

Будь молчаливо, сердце! Тут
Нам состраданья не найти:
Валы таких как мы несут,
Чтоб тотчас дальше унести.

И щепкой лёгкой по реке
Несёмся мы вперёд, вперёд.
Нет исцеления тоске,
Никто на стоны не придёт.

Будь молчаливо, сердце! Пусть,
Несчастью верные вдвоём,
Мы наше горе, нашу грусть
До гроба в тайне донесём.

Дева-роза, подойди
И плечом не поводи!
Светло-русая резвунья,
Хохотунья, подойди!

Ты, играя меж кустов,
Набирая пук цветов,
Сорвала с цветами сердце,
Запылавшее в груди.

Синий взор, дугою бровь!
Унесла мою любовь:
Соловьём я стал над розой...
Дева-роза, подойди!

Он лежал на холодной постели
И вздыхал и внимал он, как звонко
Буря выла и вихри шумели
И стонали стенаньем ребёнка.

Мрак чернел в одиноком оконце...
Он, простёрт на холодной постели,
Воздыхал о пылающем солнце,
И стонал он, и вихри шумели.

Над ручьём
Сонет

На берегу журчащего ручья
Весенним днём в раздумье я сидел,
И с изумленьем скорбно я глядел,
Как быстро мчится мутная струя.

Букет в руке своей я растрепал,
Бросая в воду за цветком цветок,
И мутных вод опененный поток
Их безвозвратно дальше, дальше мчал.

Глядя на воду, я шептал без слов:
«Вы дни мои влечёте: жизнь и ты,
Как мутный ручеёк влечёт цветы!

Вдали исчезнет, как букет цветов,
Рой светлых грёз, лелеянных в тиши,
И степью станет прежний рай души!»

Всё вперёд, всё наверх! Бесконечен мой путь,
Истомилися руки, о где же конец?
Где удастся коленам моим отдохнуть?
Всё вперёд, всё наверх, непреклонный боец!

Пусть твердеют уступы нахмуренных гор,
Пусть грозней предвещают стремнины – конец,
Есть дыханье в груди, и ногам есть упор,
Всё вперёд, всё наверх, неустанный боец.

Пусть далёко вершина, светла и чиста,
Пусть ещё не сегодня страданьям конец,
Завтра будет наверно победа взята.
Всё вперёд, всё наверх, вдохновенный боец!

	Рождение Ваагна^) Мучились мукой родин Недра небес и земли, Лона пурпурных глубин, Красный тростник на мели. Зыблется заросль курящихся жерл; Пламя змеится из тоненьких горл; Змейки склубились – и вспыхнул тростник; Море зарделось пурпурным пожаром: В жарком венце, в велелепии яром Юный Ваагн из пучины возник! Огнь – волоса; Солнца – глаза; Лик опушён пламенеющим пухом; Дышат уста огневеющим духом. Бурного моря пурпурный прибой Ходит, и хлещет, и берег разит. Юноша реет над ним огневой, Огненной пасти разверстой грозит. Ветры, не дуйте! Родился Ваагн! Волн не бичуйте!.. И взвился Ваагн. Конь под Ваагном – крылатый огонь! Гривой взмахнул – и в поднебесье конь! Солнце, кто мчится, слепительный, ввысь? Лик покрывалом прикрой, и затмись! Ты ль пред Ваагном склониться не рад, Сын исполинов, седой Арарат? Звону пучины, небес и земли, Чаша страданий, край отчий, внемли, Многодраконный, родной Айастан^): Солнцем спасенья ты днесь осиян! Умолкли навсегда времён былых народы, Родились новые народы в смену им; И с пальмой нежною зиждительной свободы Склонилось счастие к народам молодым. И слава прадедов, забрезживши звездою, Роняет им свой луч и светом гонит зло; И добытый трудом, печалью и борьбою, Венок бессмертия венчает их чело. Лишь только ты одна, Армения родная, Лежишь, как труп живой; мне горестно взглянуть: В цепях тоскуешь ты, прекрасный лик склоняя, Размётана твоя истерзанная грудь. Из-под твоих руин не глянет ветвью новой Зелёный мир любви, – спасения символ; Возложен на тебя тоски венец терновый, Венец немых скорбей и вековечных зол! Но нет, ты не умрёшь! Я верю в обновленье; Оно должно прийти, – оно к тебе придёт! Во мраке вековом горит звезда спасенья! Проснися, близок час, о родина, – он ждёт! Всё то, что некогда в душе твоей боролось, Пусть вспыхнет вновь! Воспрянь во прахе и пыли! Хоть полумёртвая, услышь, подай свой голос, – Твои сыны придут со всех концов земли!.. Новая весна Ожидать тебя – кому же? Ты зачем идёшь, весна? Воспевать тебя – кому же? Тщетно ты идёшь, весна! В долах кровь стоит, как море, Мрак клубится на просторе: Этот год принёс нам горе, Ты куда идёшь, весна? Соловью запеть, залиться – Для кого? кому любиться? Чьё же сердце будет биться? Тщетно ты идёшь, весна! Нет соловке розы милой; Вот цветник – пустой, унылый; Кто – без горести постылой? Ты куда идёшь, весна! Птиц твоих не сыщет стая Гнёзд родных, не узнавая Изувеченного края, Тщетно ты идёшь, весна! У певца уста закрыты; Каманча и саз^) – забыты; Сердце жжёт недуг несытый, – Ты куда идёшь, весна? Ожидать тебя – кому же? Тщетно ты идёшь, весна! Воспевать тебя – кому же? Ты куда идёшь, весна! Зерно* Светает. На пашню пора поспешить, Взрывать сошником грудь покорных полей. Зерно, я земле дам тебя сохранить До жаркого лета, до солнечных дней. С тобой своё горе я сею, зерно! Но Бог повелит, и ты встанешь опять: Умрёт под землёй только горе одно, А ты возвратишься меня утешать. Пред Матерью Бога с молитвой склонясь, Поставлю свечу, воскурю фимиам, Чтоб туча над нивой дождём пролилась, Чтоб милость Пречистой светила хлебам. Но если в грехах я погряз без конца И милости нет мне, – я в море тогда Весь пот обращу трудового лица, Чтоб жажды не знало зерно никогда! Зерно, прорасти, зеленей, а потом Покрой наши нивы волной золотой. Тогда лишь в ласкательном шуме твоём Узнает усталое сердце – покой! Араз Араз^) течёт, волной бия, Волной в утёс крутой бия. Где схороню свою тоску, О землю головой бия? Араз, твой вал встаёт сильней! Ты не видал ли яр^) моей? Мне не достичь заветных грёз, Так утоли тоску по ней! Густеют тучи над горой, Один грущу о дорогой, И сожжена душа моя: Что ждёт её, – молю, – открой! Пишу письмо в бессонный час И слёзы лью рекой из глаз: Заря ещё не тронет волн, К тебе снесу печаль, Араз! На камень луч дневной упал, Так в сердце пламень злой упал; Из чёрных глаз, с бровей дугой Мне в душу страх немой упал. Араз течёт, волной бия, Волной в утёс крутой бия. Где схороню свою тоску, О землю головой бия? Снег засыпал все пути – Ни проехать, ни пройти. Ах, раскройся, Алагяз^), К моей милой пропусти. Путь мой тяжек, каменист. Сердце сохнет, словно лист. Я без милой – на земле Чужестранец, день мой мглист. Видел милую: без сна Горько плакала одна. Дай дорогу, Алагяз, – Не идёт ли там она? Что за птица там, на пне?.. Сердце точит кровь, в огне. Через горы б полетел К милой, если б крылья мне. Будь молчаливо, сердце! Тут Нам состраданья не найти: Валы таких как мы несут, Чтоб тотчас дальше унести. И щепкой лёгкой по реке Несёмся мы вперёд, вперёд. Нет исцеления тоске, Никто на стоны не придёт. Будь молчаливо, сердце! Пусть, Несчастью верные вдвоём, Мы наше горе, нашу грусть До гроба в тайне донесём. Дева-роза, подойди И плечом не поводи! Светло-русая резвунья, Хохотунья, подойди! Ты, играя меж кустов, Набирая пук цветов, Сорвала с цветами сердце, Запылавшее в груди. Синий взор, дугою бровь! Унесла мою любовь: Соловьём я стал над розой... Дева-роза, подойди! Он лежал на холодной постели И вздыхал и внимал он, как звонко Буря выла и вихри шумели И стонали стенаньем ребёнка. Мрак чернел в одиноком оконце... Он, простёрт на холодной постели, Воздыхал о пылающем солнце, И стонал он, и вихри шумели. Над ручьём* Сонет На берегу журчащего ручья Весенним днём в раздумье я сидел, И с изумленьем скорбно я глядел, Как быстро мчится мутная струя. Букет в руке своей я растрепал, Бросая в воду за цветком цветок, И мутных вод опененный поток Их безвозвратно дальше, дальше мчал. Глядя на воду, я шептал без слов: «Вы дни мои влечёте: жизнь и ты, Как мутный ручеёк влечёт цветы! Вдали исчезнет, как букет цветов, Рой светлых грёз, лелеянных в тиши, И степью станет прежний рай души!» Всё вперёд, всё наверх! Бесконечен мой путь, Истомилися руки, о где же конец? Где удастся коленам моим отдохнуть? Всё вперёд, всё наверх, непреклонный боец! Пусть твердеют уступы нахмуренных гор, Пусть грозней предвещают стремнины – конец, Есть дыханье в груди, и ногам есть упор, Всё вперёд, всё наверх, неустанный боец. Пусть далёко вершина, светла и чиста, Пусть ещё не сегодня страданьям конец, Завтра будет наверно победа взята. Всё вперёд, всё наверх, вдохновенный боец!
	Царь Артавазд Легенда Бей молотом по наковальне, кузнец! Бей молотом: звенья да крепнут цепей! Врага ненавистного звенья цепей! Бей молотом по наковальне, кузнец! Угрюмые тучи пришли, собрались; Седого Масиса^) чело облекли. И буря ревёт, словно звери сошлись, Свистит, стонет, буйствует ветер вдали. Бей молотом! Ну! Дикий рёв повторя, Ужасные вопли из бездны звучат, И молния блещет со взоров царя, И искры от гнева высоко летят! Он, мстительный, хочет вернуться опять, Чтоб яд смертоносный страданий своих По лону земли без конца разливать, – Но крепко он стиснут в цепях роковых. Пусть верные псы те оковы грызут, Грызут беспрестанно оковы царя, – Страданья твои, Артавазд, не пройдут, Последняя в мире – далёко заря! Твоей обессиленной злобы порыв Под молотом нашим опять упадёт! Мы верим: наш край ещё будет счастлив И грешный народ ещё благо найдёт! Но, если будем подобны камням, Расслышать не сможем призывов души, – Спасенья купель не откроется нам: Наш молот тогда, Артавазд, сокруши! Когда перестанем мы молотом бить, Вы, псы, разгрызите железо оков: Пора наступила царя отпустить, Он ринется в мир, и жесток и суров... Но нет! Не пришла роковая пора! Нам с нового неба затеплился свет! То – радуги в семь переливов игра: Свободной и светлой судьбины завет! Бей молотом, бей неустанно, кузнец! Бей молотом, звенья да крепнут цепей! Царя ненавистного тяжесть цепей! Бей молотом по наковальне, кузнец! Поэзия Армении с древнейших времён до наших дней.* Под ред. В.Я.Брюсова. Издание Московского Армянского Комитета, 1916.