Ганцъ Кюхельгартенъ. Идиллiя въ картинахъ
<отрывки>
Картина I
Свѣтаетъ. Вотъ проглянула деревня,
Дома, сады. Все видно, все свѣтло.
Вся въ золотѣ сiяетъ колокольня
И блещетъ лучь на старенькомъ заборѣ.
Плѣнительно оборотилось все
Внизъ головой, въ серебренной водѣ:
<…>
Синѣетъ сводъ, и волны облакъ ходятъ,
И лѣсъ живой вотъ только не шумитъ.
На берегу<,> далеко вшедшемъ въ море,
Подъ тѣнью липъ, стоитъ уютный домикъ
Пастора. Въ немъ давно старикъ живетъ.
Ветшаетъ онъ, и старинькая кровля
Посунулась; <т>руба вся почернѣла;
И лѣпится давно цвѣтистый мохъ
Ужъ по< >стѣнамъ; и окна искосились;
Но какъ то мило въ немъ, и ни за что
Старикъ его< >бъ не отдалъ. Вотъ та липа,
Гдѣ отдыхать онъ любитъ, тожъ дряхлѣетъ.
За то вкругъ ней зеленыя прилавки
Изъ дерну свѣжаго. Въ дуплистыхъ норахъ
Ея гнездятся птички, старый домъ
И садъ веселой пѣснью оглашая.
Пасторъ всю ночь не спалъ да предъ разсвѣтомъ
Ужъ вышелъ спать на чистый воздухъ,
И дремлетъ онъ подъ липой въ старыхъ креслахъ,
И вѣтерокъ ему свѣжитъ лицо,
И бѣлые взвѣваетъ волоса.
<…>
Какой же день! Веселые вились
И пѣли жавронки; ходили волны
Отъ вѣтру золотаго въ полѣ хлѣба;
Сгустились вотъ надъ ними дерева,
На нихъ плоды предъ солнцемъ наливались
Прозрачные; вдали темнѣли воды
Зеленыя; сквозь радужный туманъ
Неслись моря душистыхъ ароматовъ;
Пчела работница срывала медъ
Съ живыхъ цвѣтовъ; рѣзвунья стрекоза
Треща вилась; разгульная въ дали
Неслася пѣснь, то пѣснь Гребцовъ удалыхъ.
Рѣдѣетъ лѣсъ, видна уже долина,
По ней мычатъ игривыя стада;
А издали видна уже и кровля
Луизина, краснѣютъ черепицы<,>
И ярко лучь по краямъ ихъ скользитъ.
<…>
Картина III
Земля классическихъ, прекрасныхъ созиданiй,
И славныхъ дѣлъ, и вольности земля!
Афины<,> къ вамъ въ жару чудесныхъ трепетанiй
Душой приковываюсь я!
Вотъ отъ треножниковъ до самаго Пирея
Кипитъ, волнуется торжественный народъ:
Гдѣ рѣчь Эсхинова<,> гремя и пламенѣя<,>
Все своенравно вслѣдъ влечетъ,
Какъ воды шумныя прозрачнаго Иллиса.
Великъ сей мраморный изящный Парѳѣнонъ!
Колонъ дорическихъ онъ рядомъ обнесенъ,
Минерву Фидiй въ немъ переселилъ рѣзцомъ;
И блещетъ кисть Парразiя, Зевксиса.
Подъ портикомъ божественный мудрецъ
Ведетъ высокое о дольнемъ мiре слово;
Кому за доблести безсмертiе готово,
Кому позоръ, кому вѣнецъ.
Фонтановъ стройныхъ шумъ, нестройныхъ пѣсней клики;
Съ Восходомъ дня толпа въ Амѳитеатръ валитъ,
Персидскiй Кандисъ весь испещренный блеститъ
И вьются легкiя туники.
Стихи Софокловы порывисто звучатъ;
Вѣнки лавровые торжественно летятъ;
Съ медоточивыхъ устъ любимца Эпикура
Архонты, воины, служители Амура
Спѣшатъ прекрасную науку изучить:
Какъ жизнью жить, какъ наслажденье пить.
Но вотъ Аспазiя! не< >смѣетъ и дохнуть
Смятенный юноша, при чорныхъ глазъ сихъ встрѣчѣ.
Какъ жарки ихъ уста! какъ пламенны тѣ рѣчи!
И темныя какъ ночь, те кудри какъ нибудь
Волнуясь, падаютъ на грудь,
На бѣломраморныя плечи.
Но что при звукѣ чашъ тимпановъ дикiй вой?
Плющемъ увѣнчаны Вакхическiя дѣвы
Бѣгутъ нестройною, неистовой толпой
Въ священный лѣсъ, все скрылось,
что вы? гдѣ вы?..
<…>
Картина VIII
На башнѣ бьетъ часъ полуночный.
Такъ, это часъ, часъ думъ урочный<,>
Какъ Ганцъ одинъ всегда сидитъ!
Свѣтъ лампы передъ нимъ дрожитъ
И блѣдно сумракъ освѣщаетъ;
Какъ бы сомнѣнья разливаетъ;
Все спитъ. Ничей блудящiй взоръ
На полѣ никого не< >встретитъ;
И какъ далекiй разговоръ<,>
Волна шумитъ, а мѣсяцъ свѣтитъ.
Все тихо, дышетъ ночь одна.
Теперь его глубокихъ думъ
Не потревожитъ дневный шумъ;
Надъ нимъ такая< >жъ тишина.
А что жъ она? Встаетъ она,
Садится прямо у окна:
Онъ не< >посмотритъ, не< >примѣтитъ;
А насмотрюсь я на него;
Не спитъ для счастья моего!..
Благослови Господь его!
Волна шумитъ; а мѣсяцъ свѣтитъ.
И вотъ над нею вьется сонъ
И голову невольно клонитъ.
Но Ганцъ все также въ мысляхъ тонетъ,
Въ глубь ихъ далеко погруженъ.
1.
Все рѣшено. Теперь ужели
Мнѣ здѣсь душою погибать?
И не узнать иной мнѣ цѣли;
И цѣли лучшей не сыскать;
Себя обречь безславно въ жертву,
При жизни быть для мiра мертву.
2.
Душой ли<,> славу полюбившей<,>
Ничтожность въ мiрѣ полюбить?
Душой ли<,> къ счастью не< >остывшей<,>
Волненья мiра не< >испить?
И въ немъ прекраснаго не< >встретитъ?
Существованья не отмѣтить?
3.
Зачѣмъ влечете такъ къ себѣ вы<,>
Земли роскошные края?
И день и ночь, какъ птицъ напѣвы,
Призывный голосъ слышу я;
И день и ночь мечтами скованъ,
Я вами, вами очарованъ.
4.
Я вашъ! Я
вашъ! изъ сей пустыни<,>
Вниду я въ райскiя мѣста
Какъ Пилигримъ бредетъ къ святынѣ,
Корабль пойдетъ, забрызжутъ волны;
Имъ чувства вслѣдъ<,> веселья полны.
5.
И онъ спадетъ покровъ неясный,
Подъ коимъ знала васъ мечта;
И мiръ прекрасный, мiръ прекрасный
Отворитъ дивные врата,
Привѣтить юношу готовый;
И въ наслажденьяхъ вечно новый.
6.
Творцы чудесныхъ впечатленiй!
Рѣзецъ вашъ, кисть увижу я;
И вашихъ пламенныхъ творенiй
Душа исполнится моя;
Шуми< >жъ<,> мой океанъ широкiй!
Неси корабль мой одинокiй!
7.
А ты прости<,> мой уголъ тѣсный,
И лѣсъ, и поле! лугъ<,> прости!
Кропи васъ чаще дождь небесный!
И дай Богъ долѣе цвѣсти!
По васъ душа какъ будто страждетъ;
Въ послѣднiй разъ обнять васъ жаждетъ.
8.
Прости<,> мой Ангелъ безмятежный!
Чела слезами не кропи!
Не предавайсь тоскѣ мятежной
И Ганца бѣднаго прости!
Не плачь, не плачь<,> я скоро буду;
Я возвращусь<.> <Т>ебя ль забуду…
Эпилогъ
Въ уединенiи, въ пустынѣ,
Въ никѣмъ не< >знаемой глуши,
Въ моей невѣдомой святынѣ,
Такъ созидаются отнынѣ
Мечтанья тихiя души.
Дойдетъ ли звукъ подобно шуму;
Взволнуетъ ли кого нибудь;
Живую юноши ли думу
Иль дѣвы пламенную грудь;
Веду съ невольнымъ умиленьемъ
Я пѣсню тихую мою
И съ неразгаданнымъ волненьемъ
Свою Германiю пою.
Страна высокихъ помышленiй!
Воздушныхъ призраковъ страна!
О<,> какъ тобой душа полна!
Тебя обнявъ, какъ нѣкiй Генiй
Великiй Гётте бережетъ,
И чуднымъ строемъ пѣснопенiй
Свѣваетъ облака заботъ.
Составители Н.Н.Перцова, Н.В.Перцов
ЛИТЕРАТУРА:
В.Аловъ. Ганцъ Кюхельгартенъ. Идиллiя въ картинахъ. (Писано въ 1827).
СПб. Печатано въ типографiи А. Плюшара.
