Мы смешались в толпу,
Чтобы слышать шуршание улиц.
У деревьев на лбу
Снова жилы зелёные вздулись.

Как легки этажи!
Чуткий город в бреду и ангине,
И лохматая жизнь
Шевелится в его сердцевине.

Это парки гудят,
Начиная старинную повесть,
Будто новый наряд
Проверяя на звук и на совесть,

Это липовый круг
Задохнулся и ищет спасенья,
Свой зелёный испуг
Пряча в лиственном переплетенье...

1979


Последнее стихотворение

Я выросла из этих разговоров
О жизни, о стихах и о дожде...
Мне хочется отбросить этот ворох
И только воздух чувствовать везде.

Спокойно, постепенно, постоянно,
Не пряча от себя своей вины,
Всё приближаться к кромке океана
Великой и бездонной тишины.

1979


К чуду не приученное ухо
Слышит только шорохи земли.
Но опять доносится до слуха:
Будто реют ангелы вдали...

Я хочу подумать: «Мне не надо...»,
Я хочу отринуть этот звук, –
Но деревьев дремлющего сада
Гневный лепет раздаётся вдруг:

«Мы корнями обнимаем землю,
Не понять нам светлую молву,
Но и мы, недвижные, приемлем
Этот звук, пронзающий листву.

Мы без слов угадываем сроки,
Принимая в кроны светлый Дух...
Ну а вы, чьи души так глубоки, –
Неужели потеряли слух?!»

1986


Огромный светлый гром катается по кругу,
И дождь пронзает мир и прочь спешит скорей,
И нитью золотой пришиты мы друг к другу,
И свет летит в глаза, и радость у дверей...

Август 1986


Эта страстная, чёткая сложность земного строенья!
О подробные души – животные, камни, трава!
Что ко мне обращаете с просьбой печальное зренье?
Что вы смотрите в сердце, как будто я знаю слова?

Я лишь слушаю молча, как близится счастья громада,
Где-то хлопают крылья и гул нарастает вдали,
Загорается мир от единого Божьего взгляда,
И молитвенный трепет проходит по жилам земли.

Истончились стволы, словно полые косточки птичьи.
Всё готово для встречи, всё лишнее сходит на нет.
И во всём проступает душа, и земные различья
В очертанья последние входят, завидя немеркнущий свет.

Август 1986


За чертою ума, за мучительной гранью сомненья, –
В потаённом движеньи у жизни проходят века...
Сладкий сок постучит в утомлённое сердце растенья,
И прозрачные клетки засветятся в теле цветка...

И на миг проступает божественно родины шёпот,
Но куда-то уходит, уходит земная волна.
И опять только гул, только светлый растительный ропот,
Только ветер отхлынет, – и снова молчит тишина.

Август 1986


Что вижу я? Запутанные тени,
Печальный камень, робкая вода,
И войлочные шапочки растений,
И длинный ветер тает без следа...
Печаль моя! Какое время года?..
Я без тебя, и мира не собрать, –
Лишь тёмные кирпичики природы
Бессмысленно рукой перебирать.

1990


Я слышу: предметы взывают с мольбой,
Вздыхают, мечтая о встрече,
И каждый не знает, что делать с собой
В отсутствии мысли и речи.

И так терпеливы они и грустны,
Свои имена вспоминая, –
Но тайные области им не видны,
Где жизнь протекает иная:

Где тоже тоскующий мир половин,
Где мысли в глубокой работе,
Где речь и свобода один на один
Мечтают о весе и плоти.

1992


Весенние песни

I. Март. Великий пост

Весной к подошвам липнут лужи –
Назойливая, знойная вода.
И вся земля вокруг грязней и хуже,
Подробней, чем всегда.

И это не приметы потепленья,
Но через скважины асфальта смерть ползёт
Случайностью деталей мучить зренье
И плавить грязный лёд.

И семь недель, до появленья Света,
Грохочет снежная кутья,
И, обнажая нищие предметы,
За слоем слой спадает чешуя.

II. Апрель

Ещё в квартире пахнет ёлкой,
А за окном уже вода,
И на шершавые осколки
Распалась зимняя слюда,
И пальцы леса набухают,
И сон висит на волоске,
И медленно апрель вплывает
В блестящем птичьем гамаке.

III. Май. Пасха

Мы разрежем воздух на кусочки,
На пластинки лакомого света,
Завернём в блестящие листочки,-
Это будут лучшие конфеты,
Маленькие сладости для нищих,
Для себя желающих не много,
Бытия спасительную пищу
Прямо принимающих от Бога.

1995


А я над своею бедою
Не буду грустить и рыдать.
Как Гендель летит над водою,
Я тоже сумею летать.

И радость мою, как в начале,
У самого сердца хранить,
А чистый бубенчик печали –
На самое дно уронить.

1996


Среди усталости и муки
Бывает сладкий сон дневной:
Сомкнёт он ласковые руки,
Обнимет тёплою волной, –
И город за тобою следом,
Кружась, исчезнет в полумгле...
И ты летишь под тонким пледом,
Как ангел на одном крыле.

1996


Дай мне чёрные ветки и влагу,
Чтобы листья Твои прорастить.
Дай мне десять минут и бумагу,
И ни слова не дай пропустить;

Чтобы я, побеждённая ленью,
Позабыла и сон, и покой,-
Дай мне угол и вектор движенья
И направь меня сильной рукой.

Середина 1990-х


Как редко виденье даётся,
И как недолго погруженье.
Намётка тонкая порвётся –
И вновь пульсирует движенье.
И вновь ворочаются глыбы,
И ты ослеп наполовину,
И уплывает слово-рыба
Обратно в тёмные глубины...

Середина 1990-х


Отрываю бахрому и кружева,
Отмываю разноцветные слова.
Пусть останется, как рыба на песке,
Мысль печальная в руке.

Середина 1990-х


Отстутствие пути

I
Явилось мне отсутствие пути.
Остроконечной, устремлённой боли.
Нерастворимой сердцевидной соли.
Тугой струны, натянутой внутри.
Вот что со мной случилось, посмотри:
Широкий воздух, преизбыток воли
Плюс полное отсутствие пути.
Теперь домой дороги не найти.

II
В руках Ты держишь все дороги,
К Тебе приводят все пути.
И я гляжу к себе под ноги,
Чтобы единственный найти.

И каждый путь ведёт далёко...
Теряюсь, путаюсь, спешу,
И не подсказки, но намёка
Едва заметного – прошу.

III
Пойду я путём догадок.
Пойду по следам печали.
Пойду дорогой чужою –
И вновь окажусь в начале.

Но сердце моё живое
Ты не выпускай из рук:
Лестницей винтовою
Замкнутый сделай круг!

IV
Пройденное – исчерпано.
Но кончился срок молчания.
И голос встаёт на цыпочки,
Едва касаясь земли.
Мы мостики старались, строили,-
Но опять перед нами зияния.
Нас поставили на край пропасти,
Чтобы мы по воздуху шли.

Середина 1990-х


Озноб полугриппозный нежен,
Легко в него нырнуть.
Плывёшь ты, в воздухе подвешен,
Рукой не в силах шевельнуть.

И дерево путей подводных
Теряет форму и дрожит,
И океаном игл холодных
Перед тобой весь мир лежит.

1997


...Я оставляю только чёрный,
Не смерть, не пепел, не угар,
Но – колокола звук просторный,
Под тонким крепом скрытый жар.

Конец 1990-х


Земля полна ушей и глаз,
И узловатых рук.
Мы, вырываясь, всякий раз
В их попадаем круг.
И снова видим: хлеб и мёд,
Дорога и метель...
И нянька старая поёт,
Качая колыбель.

Конец 1990-х


Тексты предоставлены автором.