Басня

Какой-то петиметр^*) всегда бывал в вокзале,
      В театре и на бале;
Он съездов для игры стыдился пропустить,
Желал рубли достать иль с рук свои спустить.
Любил он посещать веселы маскарады,
Свои и дамские по вкусу знал наряды.
      Не знаю почему
      Случилося ему
В день праздничный зайти с людьми молиться,
И после как пришёл из оного домой,
Лишь начал помышлять, чем может веселиться,
Вдруг спрошен был отцом сынок, а щёголь мой,
Довольно ли людей он видел тамо?
А сей, не думавши, сказал поспешно, прямо,
Что ложи и партер людьми наполнен был.
Он мысли с разумом тогда не согласил.

Не позднее 1789


Ода

Когда Анакреоном
Меня бы создал Бог,
Когда его бы тоном
Писать я оды мог,
Его бы я примеру
Последовал во всём,
Его хранил бы меру
Всегда в стихе моём.
Я нежны прибаутки
Его бы повторял,
Мешая с важным шутки,
Любовь бы воспевал.
С невинной простотою
Слог плавный съединя,
Пленял бы всех собою,
Как он пленял меня.
Сей дар письма полезный
От света б не скрывал:
Портрет моей любезной
Искусно написал.
Представил мыслью смелой
Её бы все красы,
Пустил по груди б белой
Виющися власы.
Явил бы брови чёрны
Меж прелестей лица,
Явил глаза б проворны,
Что всех разят сердца.
Всю младости бы живость
В чертах я показал
И милую б стыдливость
Со цветом роз сравнял.
Приятства бы небесны
С улыбкой съединил
И ямочки прелестны
В щеках изобразил...
При каждом бы я взгляде
В ней прелесть открывал
И только о наряде
Ни слова не сказал.
Не в платье, но во взорах
Видна её душа;
Она во всех уборах,
Как ангел, хороша...
Но что воспоминаю,
Мечтой себя маню!
Я, сколько ни страдаю,
Судьбы не пременю.
Судьбу себе законом
Имеет человек –
Так, знать, Анакреоном
Нельзя мне быть вовек.
Ему судил, конечно,
Рок песенки писать,
А мне судил он вечно
Любить и воздыхать!

Не позднее 1794


Моя хижинка

Если б я имел искусство
Нежной кистью рисовать,
То моё сердечно чувство
Можно бы во всём узнать;
Мою б хижинку простую
Один образ украшал,
Образ сей бы дорогую
В разных видах мне являл:

Там бы с нежностью во взгляде,
Там с улыбкой на лице,
Там в пастушеском наряде,
Там в порфире и венце.
Там её прелестны члены
Облекались бы в убор
Разных наций, и премены
Те пленяли бы мой взор.

Иногда б она римлянки
Принимала важный вид,
Или томность англичанки,
Против коей нет эгид;
Иногда б блистала живость
В ней французской красоты,
Иль россиянки стыдливость
Украшала все черты.

Иль бы, правя колесницей,
Гордых прелестей полна,
Амазонскою царицей
Представлялась мне она,
Где, бежав за ней толпами
В восхищении народ,
Поражён её красами,
Удивясь, разинул рот.

Тут иные бы плясали,
Возвышая громкий глас,
А другие б воздыхали
От её небесных глаз.
Весь народ бы в ней с улыбкой
Красоту Венеры зрел,
И Амур бы сам ошибкой
Вслед за нею полетел.

Иль сидела бы на троне,
Как богиня всех сердец,
Где пастух и царь в короне,
Кинув посох и венец,
Ей бы в жертву приносили
Пламень сердца, а не чин
И в награду бы просили
Только поцелуй один.

Иль в убежище древесном
Показал её потом,
В положении прелестном
С милым, милым пастушком,
Где они бы для прохлады
На обмен плели венки,
А весёлые дриады
На них сыпали цветки.

Не позднее 1794


Песня

Всё покоится в природе,
Исполняя свой закон,
Только ветер на свободе
Тяжкий мой разносит стон.

Ветер воет, завывает,
В рощах листьями шумит;
Сладкий сон всех утешает –
От меня он прочь бежит.

Как ни бурно ветер воет,
Завтра скроется от нас.
Нет надежды успокоить
Бурю сердца ни на час.

Скрылось солнце – скрылись рощи,
Скрылся милый вид полей;
Но могу ль сравнять мрак нощи
С мрачною душой моей?

Должен милой я лишиться –
Для меня её уж нет!
Вздох за мыслью сей стремится
И на части сердце рвет.

Вкруг себя печальным взглядом
Я ищу её всяк час.
Милой нет!.. тут слёзы градом,
Градом катятся из глаз.

Скорбная душа застонет,
Как её я назову.
Мысль в жестокой грусти тонет,
Но сей грустью я живу.

Пусть смеются страсти нежной
Токмо грубые сердца!
Моей грусти безнадежной
Не хочу искать конца.

Нахожу и в ней я сладость,
Равнодушия страшусь
И сей грусти на их радость
Променять не соглашусь.

Пусть тоска, всяк час снедая,
В хладный гроб меня влечёт!
Образ милой представляя,
Тихо жизнь она прервёт.

Не позднее 1794


К Москве

Позлащёнными главами
Досязая горних стран,
Удовольствия дарами
Утешай своих граждан!
Щедрою для них рукою
Рассыпай цветы отрад;
Но среди торжеств, покою
Обрати ко мне свой взгляд!
Я прощаюся с тобою,
Мне тебя оставить должно...
Против воли то моей.
Я оставлю; но как можно
Возвращусь к тебе скорей,
Возвращусь – опять увижу
Те прелестные места,
Где ещё, ещё приближу
Ко устам драгой уста;
Где узрю я пламень взоров,
Где её услышу глас,
Где средь сладких разговоров
Лунный свет застанет нас;
Где опять... Я восхищаюсь,
Всё собрав в единый час! –
Ах! но, может быть, прощаюсь
Я с Москвой в последний раз!
Может быть, отсель далёко
Я умру в чужой стране,
Где, зарыв мой труп глубоко,
Все забудут обо мне;
Где никто своей слезою
Не омочит хладный прах;
Где лишь ворон надо мною
Прокричит, нагонит страх.

Я с тобой, Москва, прощаюсь,
Неизвестности злой полн:
Мыслью в будущем теряюсь,
То страшусь, то утешаюсь –
Так, как самый малый чёлн
Средь седых кипящих волн.

Птички горько расстаются
С милым гнёздышком своим;
Полетят, но вкруг всё вьются,
Опускаются над ним.
Полетят – и с грустью злою
Обращают взор назад:
Горько так и я с тобою
Расстаюся, милый град!

Не позднее 1794


Мальчик с розой

Разостлавши пук соломы,
Я у речки отдыхал,
Где с свободою знакомый
Дух в груди моей питал.
Резвый мальчик торопливо
Прибежал тогда к реке;
Он стучал кремнём в огниво,
Искры сыпал вдалеке.
Вдруг тут искра отделилась,
Ветер дул её ко мне...
Искра в сердце заронилась,
Стали чувства все в огне.
Я тогда рвался, терзался,
Мальчику отмстить грозил;
Я лил слёзы – он смеялся,
Прыгал и кремень хвалил.
Подошёл – и розу нежну
Мне с насмешкой показал.
«Успокоить кровь мятежну
Может роза», – он сказал.
Может роза! – с этим словом
Быстрой молнией исчез.
Я, для чувств в восторге новом,
Мнил, что душу он унес.

Круглый год прошёл иль боле,
Как покой я потерял.
Много роз видал я в поле,
Милой розы не сыскал.
Свет и жизнь возненавидел,
Но вчера в сей злой тоске,
Встретя Хлою, я увидел
С розой мальчика в руке.
Мальчик с Хлоею резвился,
Вкруг порхал её красы:
В розовы уста садился,
То взвевал у ней власы;
Из очей в ручонках малых
Лук с стрелою напрягал,
То со щёчек нежных, алых,
В ямки спрятавшись, стрелял.
То на грудь её спускался...
Вдруг лилейну грудь открыл,
Видя розы – замешался,
Из рук розу уронил.
Я в восторге утопаю,
Мальчик розу простерёг!
Я нашёл... я умираю...
Мальчик, мальчик, – ты мой бог!

Не позднее 1795


1. Полезное упражнение юношества, состоящее в разных сочинениях и переводах, изданных питомцами вольного благородного Пансиона, учреждённого при Императорском Московском университете. М., 1789.
2. Приятное и полезное препровождение времени. Часть I, М., 1794.
3. Приятное и полезное препровождение времени. Часть III, М., 1794.
4. Приятное и полезное препровождение времени. Часть IV, М., 1794.
5. Приятное и полезное препровождение времени. Часть VIII, М., 1795.